Книга о сказкотерапии

дальше

дальше

СКАЗКА

Сказка  Маши ВЕРНИК

В каком-то неизвестном нам городе, в наше время (ведь любое время наше) жил-был человек в шляпе. Каждую ночь он приходил на одну и ту же лужайку с одной-единственной скамейкой, открывал пустую газету и ждал. А над его головой вместо звезд светили буквы. Буквы были и латинские, и русские, и всех других языков мира. Человек в шляпе приходил сюда с единственной целью – ждать буквы. Буквы спускались с неба и садились на чистые газетные листы, и тогда человек в шляпе мог читать новости про себя, про события в мире, про то, что будет и что было.

Каждую ночь год за годом, десятилетие за десятилетием он приходил на эту скамейку, и видел новые статьи. Одно его печалило – он мог видеть слова, только когда буквы спускались на газету, и он никогда не видел их, когда смотрел на небо. Он никак не мог влиять на то, с какой скоростью буквы сойдут с неба. Иногда буквы ужасно копались, это сердило человека в шляпе. Получалась глупая вещь – человек в шляпе сидел под красивейшим небом, и вынужден был пялиться в пустую газету.

Однажды скамейка, на которой сидел человек в шляпе, взяла да и перевернулась – то ли под нее попал камень, то ли это произошло по каким-то еще неведомым нам причинам. Одно было точно – человек в шляпе оказался на земле. Он казался крайне удивленным. Мало-помалу он осмотрелся и впервые увидел ночное небо. Оказывается, из положения лежа было намного больше видно, чем когда он сидел на скамейке. Буквы танцевали на небосводе, газета куда-то подевалась. И человеку в шляпе начинало это нравиться – он перестал думать, что буквы не выстраиваются в слова, что они медленно спускаются – он просто смотрел за танцем неведомых ему до этого звезд. А звезды кружили и кружили, и когда они плавно остановили свой танец, наступил рассвет. Это был первый рассвет человека в шляпе. Может быть, и были до этого дни, а не ночи в его жизни, но мы этого доподлинно не знаем.

Мерно проплывали белые облачка, а человек в шляпе все лежал и лежал на траве. Скамейка отодвинулась немного в сторону, чтобы не загораживать обзор человеку в шляпе. А когда облака уплыли, чтобы пришла ночь, человек в шляпе вдруг почувствовал, что сейчас, в этих бесформенных облаках, он видит больше, чем во всех новостях мира, во всех новостях о себе, о которых он узнавал из пустой газеты каждую ночь в своей ночной жизни.