Полезные материалы

Книга о сказкотерапии

Что почитать по сказкотерапии?

1. Н. П. Андреев. Указатель сказочных сюжетов по системе Аарне — издание Государственного русского географического общества, Ленинград, 1929. [http://ru-skazki.ru/andreev-types-of-folktales.html] ..->
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был мужик, а у этого мужика был сын. Мужика звали Алексеем, а сына Ванькою. Вот приходит лето. Алексей вспахал землю и посеял репу. И такая-то хорошая уродилась репа, да большая, да крупная, что и господи! Рад мужик, каждое утро ходит на поле, любуется репкою да бога благодарит. Один раз приметил он, что кто-то ворует у него репу, и начал караулить; караулил, караулил — нет никого! Посылает он Ваньку: «Поди ты, присмотри за репою».
Приходит Ванька в поле, смотрит — а какой-то мальчик репу роет, наклал два мешка, да такие большие, что и ну: взвалил их, сердешный, на спину, насилу тащит — ноги так и подгибаются, инда спина хрустит! Вот мальчик тащил, тащил, невмоготу, вишь, стало, бросил мешки наземь, глядь — а перед ним стоит Ванька. «Сделай милость, добрый человек, пособи мне дотащить мешки до дому; дедушка подарит тебя, пожалует». А Ванька как увидал мальчика, так и с места не тронется, вытаращил на него глаза да все и смотрит, пристально смотрит; после очнулся и говорит ему: «Ништо, хорошо!» Взвалил Ванька на плеча два мешка с репою и понес за мальчиком, а мальчик впереди бежит, припрыгивает и говорит: «Меня дедушка кажный день посылает за репою. Коли ты будешь носить ему, он дает тебе много серебра и золота; только ты не бери, а проси гусли-самогуды».
2. Афанасьев А.Н., Народные русские сказки в пяти томах. – М.: Книжный клуб Терра, 2008. ..->
Жили себе дед да баба; дед овдовел и женился на другой жене, а от первой жены осталась у него девочка. Злая мачеха ее не полюбила, била ее и думала, как бы вовсе извести. Раз отец уехал куда-то, мачеха и говорит девочке: «Поди к своей тетке, моей сестре, попроси у нее иголочку и ниточку — тебе рубашку сшить». А тетка эта была баба-яга костяная нога.
Вот девочка не была глупа, да зашла прежде к своей родной тетке. «Здравствуй, тетушка!» — «Здравствуй, родимая! Зачем пришла?» — «Матушка послала к своей сестре попросить иголочку и ниточку — мне рубашку сшить». Та ее и научает: «Там тебя, племянушка, будет березка в глаза стегать — ты ее ленточкой перевяжи; там тебе ворота будут скрипеть и хлопать — ты подлей им под пяточки маслица; там тебя собаки будут рвать — ты им хлебца брось; там тебе кот будет глаза драть — ты ему ветчины дай». Пошла девочка; вот идет, идет и пришла.
3. Беттельхейм Б. О пользе колдовства. Нью-Йорк, 1982 ..->
Какое влияние сказка оказывает на развитие ребенка? Выдающийся психоаналитик, американский психолог и психиатр Бруно Бетельхейм написал замечательную книгу "Польза и значение волшебной сказки", где обобщил свой опыт использования сказки для психотерапевтического воздействия на ребенка. Его книга объясняет, почему сказки оказывают такое большое и положительное влияние на развитие ребенка. Бетельхейм работал с детьми, имеющими глубокие нарушения в поведении и общении. Он считал, что причина этих нарушений - потеря смысла жизни. Чтобы обрести этот смысл, ребенок должен выйти за узкие границы сосредоточенности на самом себе и поверить в то, что он сделает значительный вклад в окружающий мир, если не сейчас, то, по крайней мере, в будущем. Чувство удовлетворенности тем, что ребенок делает, очень важно для него. Чтобы обрести это чувство, нужна помощь взрослого. Нет ничего более важного для ребенка, чем тот импульс, который дают ему родители, знакомя его с культурным наследием всего человечества. Пока ребенок еще маленький, это культурное наследие, по мнению Бетельхейма, может быть представлено в литературе.
Бетельхейм стремился найти ответ на вопрос, каким должно быть литературное произведение, способное помочь ребенку найти смысл в его жизни. Он пришел к выводу, что такое произведение должно завладеть вниманием ребенка, возбудить его любознательность, обогатить жизнь, стимулировать его воображение, развивать интеллект, помочь понять самого себя, свои желания и эмоции. Словом, это произведение должно задевать все стороны личности ребенка. В добавление к перечисленному такое произведение должно способствовать повышению уверенности ребенка в себе и своем будущем. По мнению Бетельхейма, всем этим требованиям удовлетворяет только народная сказка. Почему же именно она?
4. Богомягкова О.Н. Внутренний мир ребенка: поиск ресурсов средствами психодрамы.// Журнал практического психолога №6, 2012, с. 113-121. ..->
Диагностическая игра «Морской мир» - Сейчас мы будем создавать водный мир… Видишь кружочки большого и маленького размера? Это острова. Выбери каким островом будешь ты и приклей его на то место, где будет располагаться твой остров. Теперь давай приклеим другие острова – это близкие тебе люди. Приклей их там, где они располагаются в твоем водном мире. Острова могут иметь между собой какие-то отношения. Для этого нужно построить мосты… Мосты могут быть прочными и шаткими. Отметь прочные мосты сплошной линией, а шаткие – пунктирной. В море живут опасные акулы – это какие-то неприятные события в твоей жизни, страхи и трудности, с которыми ты сталкиваешься. Подпиши их и приклей на свободные места…Но у тебя есть и помощники – дельфины. Это твои качества, которые помогают справляться с трудностями и страхами. Как ты думаешь, какие это качества?... На морском дне можно найти раковины с жемчужиной – это те события, которые оставили у тебя самые яркие впечатления. Попробуй сейчас вспомнить самые важные события в твоей жизни, подпиши и приклей их в свой водный мир… (В результате Вы создали «Морской мир» - карту души Вашего ребенка. За пределами данного занятия эту «карту» можно интерпретировать).
5. Бретт Д. Жила-была девочка, похожая на тебя. М.: Класс, 1996. ..->
Я могу привести очень интересный пример такого чувства "самостоятельности" у моей дочери Аманты. Ей было одиннадцать лет — возраст, когда ей очень хотелось доказать, что мнение мамы не всегда бывает верным. Однажды она пришла из школы совершенно расстроенная. В ответ на мои расспросы Аманта бросила на меня сердитый взгляд и раздраженно выпалила: "Никто не хочет со мной играть". В переводе это означало, что она поссорилась с лучшей подругой. Я стала давать ей здравые советы, о том, что нужно делать, когда твоя лучшая подруга не хочет с тобой играть, но Аманта оборвала меня: в тот момент она меньше всего нуждалась в моих советах. Вечером она была еще раздражена, когда я укладывала ее в постель. Она не могла забыть огорчившего ее инцидента и вовсе не горела желанием идти в школу на следующий день. Я спросила на всякий случай: "Хочешь, я расскажу тебе какую-нибудь историю про Энни?" Она повела в мою сторону глазами, которые говорили: "Если тебе это так нужно", — и я начала рассказывать ей историю о том, что сделала Энни, когда ее лучшая подруга не захотела с ней играть. Аманта слушала с кислым выражением лица, а когда я закончила, она сердито объявила: "Дурацкий рассказ, и мне стало еще более скверно, чем до этого". Я ушла из комнаты, чувствуя себя более несостоятельной, чем минуту назад.
Может быть, я была права, размышляла я, когда думала, что предельный возраст для этих рассказов — десять лет. На следующий день, после упреков, не без трепета я зашла за Амантой в школу. К моему удивлению, вместо вчерашнего угрюмого лица с выражением "никто не хочет со мной играть", я увидела ее обычную веселую мордашку.
"Привет, — сказала я. — Как сегодня было в школе?"
"Нормально", — ответила Аманта.
Ободренная, я поинтересовалась "социальной обстановкой": "С кем ты сегодня играла?"
"Со всеми", — ответила она легко и беззаботно. И Аманта рассказал мне о том, как она разрешила свою конфликт.
По существу, она сделала то же, что Энни в "дурацком" рассказе. Таким образом, она последовала совету, сумев сохранить свое одиннадцатилетнее чувство "самостоятельности" и достоинства. Это был подвиг, который произвел на меня большое впечатление.
6. Брун Б., Педерсен Э., Рунберг М. Сказки для души. Использование сказок в психотерапии. – М.: Информационный центр психологической культуры, 2000.–184 с. ..->
Читая психоаналитически ориентированную литературу о сказках, мы встречаемся с интерпретацией раз-личных символов. Возникает проблема, можем ли мы быть уверены в том, что данная интерпретация верна.
7. Вачков И.В. Сказкотерапия: Развитие самосознания через психологическую сказку. – 3-е издание, перераб. и доп. М.: Ось-89, 2007 ..->
Одну из психологических сказок, которые по своему потенциалу сопоставимы с психотерапевтическими, написала А.Попова – замечательнейший психолог, один из создателей и разработчиков программы «Психологическая азбука» (см. сказку «Коряга» в приложении).
Эта сказка заслуживает особого комментария, поскольку может быть не совсем ясно, почему она является психологической, а не чисто психотерапевтической, как это кажется на первый взгляд. Особенность этой сказки в том, что психологическая трактовка ее содержания может быть принципиально различной. О чем она? О существе, которое в силу своей непохожести на других и нестандартности страдало и подвергалось гонению со стороны красивых и благополучных, а потом оказалось, что эта его непохожесть просто жизненно необходима окружающим? Да, это очевидно. Для кого эта сказка? Для детей, отвергаемых сверстниками? Для детей с физическими недостатками? Для детей, не умеющих общаться? Да, она может быть использована в работе с такими детьми. Тогда «Коряга» – это психотерапевтическая сказка, в которой ребенок видит отражение собственной жизненной ситуации и идентифицирует себя с главным героем. Но в том-то и прелесть этой сказки, что если суметь увидеть в ней более глубокий смысл, то она превращается в сказку психологическую – о внутреннем мире человека. Ведь можно предположить, что Бревна – это внутренние психологические содержания, привнесенные взаимодействием с социумом, то есть нечто окультуренное, правильное, «отесанное». А Коряга – то подлинное Я ребенка, которое противостоит фасадному Я, желательному для взрослых – родителей и учителей. И пусть это подлинное Я неуклюже и неудобно для других, но зато оно способно стать ядром для развития личности; осознание и принятие своего подлинного Я дает возможность запустить механизм саморазвития. Иными словами, эта сказка – метафора процесса самоосознания, или, применяя юнгианские термины, продвижения к Самости. Она может быть использована для объяснения процессов, происходящих во внутреннем мире любого человека, поскольку интеграция имеющихся психологических содержаний с усвоением культурно обусловленных содержаний (знаковых систем, по Л.С.Выготскому) и составляет процесс социализации.
8. Вачков И.В. Введение в сказкотерапию, или Избушка, избушка, повернись ко мне передом... – М.: Генезис, 2011, 288 с. ..->
Книга «Введение в сказкотерапию, или Избушка, избушка, по­вернись ко мне передом» открывает новую серию, посвященную сказкотерапии, и дает общее представление об этом направлении работы. Автор рассматривает ключевые теоретические вопросы сказкотерапии, приводит типологию сказок, анализирует приемы и методы рабо­ты. В книге также приведен богатый каталог сказкотерапевти-ческих игр и упражнений, отражающий специфику работы в за­висимости от проблем и возраста людей. Издание поможет специалистам с опытом систематизировать свои знания и найти полезные практические материалы, а начи­нающим — составить представление о глубине и многообразии этого психотерапевтического направления.
9. Выготский Л.С. Воображение и творчество в детском возрасте. М., 1967 ..->
Научный анализ самых отдаленных от действительности и самых фантастических построений, например, сказок, мифов, легенд, снов убеждает нас в том, что самые фантастические создания представляют собой не что иное, как новую комбинацию таких элементнов, которые были почерпнуты в конечном счете из действительности. Здесь мы находим первый и самый важный закон, которому подчиняется деятельность воображения.
10. Выготский Л.С. Психология искусства, - М.: Искусство, 1986 ..->
Психоаналитики с этого и начали, утверждая, что искусство занимает среднее место между сновидением и неврозом и что в основе его лежит конфликт, который уже «перезрел для сновидения, но еще не сделался патогенным» (157, S. 53). В нем так же, как и в этих двух формах, проявляется бессознательное, но только несколько иным способом, хотя оно совершенно той же природы. «Таким образом, художник в психологическом отношении стоит между сновидцем и невротиком; психологический процесс в них по существу одинаков, он только различен по степени…» (157, S. 53). Легче всего представить себе психоаналитическое объяснение искусства, если последовательно проследить объяснение творчества поэта и восприятие читателя при помощи этой теории. Фрейд указывает на две формы проявления бессознательного и изменения действительности, которые подходят к искусству ближе, чем сон и невроз, и называет детскую игру и фантазии наяву.
11. Гнездилов А.В. Авторская сказкотерапия. Дым старинного камина (сказки доктора Балу). СПб.: Речь, 2002. – 292 с. ..->
Глава 1.
СКАЗКИ О ЛЮБВИ. СЕМЕЙНОЕ КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ
По каким удивительным законам возникает притяжение и чувства между мужчиной и женщиной? По каким неведомым законам они расстаются? Что есть Любовь? Как найти СВОЕГО партнера? Какие стили взаимоотношений складываются между мужчиной и женщиной? Об этих и других «вечных» вопросах будет размышлять читатель этих сказок.
Психолог может использовать приведенные в этой главе истории в процессе консультирования юношей и девушек, мужчин и женщин, решающих для себя вопрос гармоничных отношений с партнером.
Часто собранные в первой главе сказки оказывают помощь, если речь идет:
— поиске партнера, формировании образа партнера;
— «кризисе» семейных взаимоотношений;
— проблеме измены;
— «проверке чувств» партнера или своих собственных;
— понимании тайны взаимоотношений мужчины и женщины.
В зависимости от ситуации и динамики консультирования можно обсуждать сказки или оставить клиентов с вопросом. Вопросы для размышления и обсуждения:
12. Гордон Д. Терапевтические метафоры. Оказание помощи другим посредством зеркала, Белый кролик, 1995 г., 196 ..->
Другой вывод, который можно сделать из этого же примера, состоит в том, что когда вы, как терапевт или коммуникатор, составите и сообщите другому человеку "метафору", ваш слушатель извлечет из нее то, что он услышит, и репрезентирует это в применении к своему собственному опыту. Поскольку мы, как человеческие существа, являемся в некотором смысле системой восприятия чувственной, перцептуальной или когнитивной информации, то мы всегда сознательно или бессознательно пытаемся выразить эту информацию вовне - то есть, мы пытаемся репрезентировать эту информацию таким способом, который является для нас значимым, как для существ функционирующих и утилизирующих. Если вы когда-либо имели специфические ощущения мира, вызванные употреблением наркотиков, или если вы когда-либо бывали в компаниях, где говорили на неизвестном вам языке, то, возможно, у вас есть опыт в том, как важно уметь "вчувствоваться" в чей-либо мир.
Значение вышеприведенных утверждений для человека, который проводит терапию (как профессионал или как любитель) в области помощи людям, заключается в том, что это позволяет понимать, что рассказ вашего клиента о его ситуации есть набор метафор, в которые вы можете "вчувствоваться" по мере ваших возможностей. Однако "чувства" и "ощущения", которые вы вынесете из этих метафор, никогда не будут идентичны подлинному опыту вашего клиента - так же, как и ваши ответы клиенту в определенной степени будут "неправильно поняты" им. Очевидно, что подобная система коммуникации посредством метафор может вести (часто так бывает) ко все большим ошибкам во взаимопонимании и восприятии, так что, по крайней мере в этом смысле, мы все являемся постоянными гостями на чаепитии Сумасшедшего Шляпника из "Алисы в Стране Чудес".
Чем же вызваны эти фундаментальные различия?
13. Гримм Я., Гримм В. Сказки. Эленбергская рукопись 1810.- М.: Книга, 1988 ..->
Когда он ушел и вернулась мать, самый младший козленок выпрыгнул из часов и рассказал ей все. А волк, нажравшись досыта, пошел на зеленую поляну, улегся на солнышке и глубоко заснул. Велела тут мать своему самому младшему взять ножницы, иголку и нитки, и они разрезали волку толстый живот, из которого выпрыгнули невредимые шестеро козлят, потому что он проглотил их целиком. Набрали они после этого увесистых камней, наложили их волку в брюхо и зашили. Выспавшись, волк почувствовал тяжесть в брюхе и сказал: что ж у меня так гремит и катается в брюхе, ведь съел я только шестерых козлят. Отыскал он колодец, чтобы утолить жажду, и под тяжестью камней свалился в воду, а семеро козлят радостно заплясали вокруг колодца.
14. Джонсон Р. Мы. Глубинные аспекты романтической любви. М.: Когито-Центр, 2005 – 317 с. ..->
Бывает так, что в жизни мужчины наступает время, когда его Эго не может найти ответа. У него недостаточно знаний, не хватает ресурсов, необходимых для разрешения безвыходной ситуации. Кого бы из жителей Корнуэльса ни спрашивал Тристан, никто не мог излечть его болезнь. В такое время мужчина может потерять над собой контроль. Тогда ему следует вспомнить слова Тристана: «Я бы хотел предоставить себя воле моря и его случайностям… Неважно, какая это будет земля, лишь бы я мог там исцелить свои раны». Ему следует положиться на волю своего бессознательного и плыть по его течению, пока он не найдет островок нового сознания для нового этапа своей жизни. Одна из великих сил внутренней фемининности состоит в способности устранить и отбросить на какое-то время контроль Эго, перестать пытаться управлять ситуацией и людьми, повернуть человека навстречу судьбе и ждать, куда его направит Вселенная. Отбросить парус и весла – значит исключить индивидуальный контроль и предоставить себя воле Бога. Оставить меч – значит перестать пытаться понимать интеллектуально и мыслить логически, прекратить принудительные действия, предоставить возможность событиям следовать своим естественным ходом. Взять арфу – значит ждать спокойно, слушая свой внутренний голос, голос мудрости, которая приходит не от логики или деятельности, а из чувств, из окружения, из иррациональности и лирики. Мы видим Тристана, оставленного на волю волн. Мы слышим звуки арфы, скользящие над водной гладью. Увлеченный энергией, которая намного превосходит возможность понимания Эго, лишенный возможности ориентации, Тристан все-таки достигает Ирландии. А здесь его ждет Изольда.
15. Дикманн Х. Сказание и иносказание. Юнгианский анализ волшебных сказок. Гуманитарное агентство Академический проект., СПб., 2000 ..->
Оказавшись в таких новых и часто пугающих нас ситуациях, мы прежде всего пытаемся представить себе, каким образом мы могли бы преодолеть стоящие перед нами препятствия, какие задачи решить и перед какими опасностями устоять. В этом нам могут помочь коллективные традиционные образы, которые, если мы сумеем их правильно понять, с помощью своей символики покажут нам, как человек в подобных случаях поступает или мог бы поступить. Язык этих образов многозначен и неизмеримо глубок, как всякий подлинный символ, как каждый спонтанно возникающий носитель значения, который позволяет представить внутреннее содержание, непредставимое каким-либо иным способом. Таким же многозначным может быть и понимание сказки. Психологическое содержание является только частью возможных внутренних содержаний, и в каждый период жизни символ дополнительно наполнен своим конкретным содержанием. Так достигается новое, углубленное значение и дальнейшее толкование.
Посмотрим теперь, как все это проявляется, на примере определенной сказки. В качестве такого примера я возьму сказку о заколдованном принце, превращенном в змею или имевшем такой вид уже при рождении, который освобождается от чар благодаря полюбившей его девушке. Эта сказка существует в культурном пространстве в различных вариантах, в том числе немецкая сказка братьев Гримм, шведская, албанская сказки а также сказка островов греческого архипелага. В последней трактовке я и хочу ее здесь рассказать.
16. Ермишкина О. Фольклор и постфольклор: структура, типология, семиотика. [http://www.ruthenia.ru/folklore/ermishkina1.htm] ..->
… в то время как фольклорные тексты характеризуются удивительной устойчивостью. Эту устойчивость Андерсон объясняет с помощью закона самокоррекции фольклорного текста: ошибки и пропуски ликвидируются благодаря тому, что рассказывающий слышит текст более одного раза, от разных людей, в разных редакциях. При наличии только одного источника при пересказе неизбежно возникали бы различные опущения и искажения, поскольку "из-за слабости памяти и индивидуальной фантазии рассказчика в текст постоянно вносились бы все новые изменения".
17. Журнал практического психолога. Тематический выпуск: Психология сказки и сказкотерапия. - №5., 2004 ..->
Доценко Е.Л.
СЕМАНТИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО ПСИХОТЕХНИЧЕСКОЙ СКАЗКИ ДИАГНОСТИЧЕСКИЕ ВОЗМОЖНОСТИ СКАЗКИ
Обозначим основные переменные, по которым может быть оценена сказка как диагностический инструмент, и этим подведем итог «диагностической» части нашего разговора.
Трудозатраты, Процедура, как правило, необременительна ни для клиента, ни для психолога, она проста и кратка.
Гибкость процедуры. Достоинство сказки в том, что процедура может гибко перестраиваться в зависимости от задач. Мы различаем четыре возможных варианта диагностической процедуры: а) рассказываем заготовленную (стандартную) сказку — «считываем» спонтанные реакции испытуемого; б) начинаем сочинять сказку или даем стандартную заготовку ее начала, создаем тестовую ситуацию — просим испытуемого продолжить, или ответить на специальный вопрос: «Что было дальше?», «Что подумал (почувствовал) медвежонок...», «Как ты думаешь, выпил ли он воду?» и пр. (по Б. Шелби); в) просим испытуемого сочинить сказку (наиболее неопределенный проективный вариант); г) просим рассказать испытуемого любимую сказку — толкуем в парадигме Э. Берна.
Экологичность. Сказкой трудно навредить. Естественность процесса сочинения, привлекательность сказок вообще дает огромный запас экологической прочности. Только слишком грубое или прямолинейное толкование может оказать травмирующее воздействие на клиента — но это уже претензия не к сказке, а к такту и квалификации психолога.
Универсальность. В отличие от других близких по идеологии методик (например, ТАТ), сказка выгодно отличается в том, что способна естественным образом превращаться в коррекционную технику. Для этого она имеет все необходимые свойства: позволяет задавать любую степень отстранения от наличной жизненной ситуации, возможность произвольно локализовать место действия, создавать любые ситуации, и любые нелогичные переходы (при этом реализуется логика смысловых связей), ...
18. Запорожец А. В. Психология восприятия сказки ребенком / Дошкольное воспитание. 1948.
19. Защиринская О.В. Сказка в гостях у психологии. Психологические техники: сказкотерапия. – СПб.: Издательство ДНК, 2001. – 152 с.
20. Зинкевич-Евстигнеева Т.Д. Путь к волшебству. Теория и практика сказкотерапии. СПб.: Златоуст, 1998. – 352 с.
21. Зинкевич-Евстигнеева Т.Д. Практикум по сказкотерапии. – СПб.: Речь, 2000.– 310 с.
22. Зинкевич-Евстигнеева Т.Д. Психотерапия зависимостей. Метод сказкотерапии. – СПб,: Речь, 2001. – 176 с.
23. Зинкевич-Евстигнеева Т.Д. Сказки звездной страны Зодиакалии. СПб., 1997.
24. Зинкевич-Евстигнеева Т.Д., Грабенко Т.М. Практикум по креативной терапии. — СПб.: Речь, ТЦ Сфера, 2001.
25. Зинкевич-Евстигнеева Т.Д., Кудзилов Д.Б. Психодиагностика через рисунок в сказкотерапии. — СПб.: Речь, 2003.
26. Зинкевич-Евстигнеева Т. Д. Сказкотерапия как историческая форма передачи жизненного опыта // Историческая психология и ментальность. Детство. Семья. Быт / Под ред. О. В. Защиринской. СПб., 2001.

27. Капская А.Ю., Мирончик Т.Л. «Планета чудес» изд. «Речь» Санк- Петербург, 2006
28. Кряжева Н.Л. Развитие эмоционального мира детей. Ярославль, 1996
29. Короткова Л. Д. Сказкотерапия для дошкольников и младшего школьного возраста. Методические рекомендации для педагогической и психокоррекционной работы. М.: «ЦГЛ», 2003.
30. Короткова Л.Д. Сказка — для светлого ума закваска. Методические рекомендации для педагогической коррекционной работы. — М.: Педагогическое общество России, 2001.
31. Колеченко А.К. «Притчи, сказки, метафоры в развитии ребенка» СПб.: Речь, 2006г.
32. Кротов В.Г. Массаж мысли. Притчи, сказки, сны, парадоксы, афоризмы. — М.: Совершенство, 1997. ..->
Платформа «Весенняя»
Вышел приезжий на платформе «Весенняя», спрашивает: «У вас тут и в самом деле всегда весна?» - «Всегда – отвечает прохожий. – Только иногда очень жаркая, прямо пекло. Иногда бывает дождливая, да и листья опадают. А иногда прохладнее наша весна бывает, вот как сейчас». Завернулся в шубу и пошел себе по дорожке между сугробами.
33. Лабиринт души: Терапевтические сказки / Под ред. Хухлаевой О.В., Хухлаева О.Е. – 3-е изд. – М.: Академический проект: Трикста, 2004. ..->
Все истории, которые вы найдете в этой книге, являются проблемно-ориентированными. Иными словами, каждая из них предназначена для решения какой-то одной проблемы или нескольких сразу. Однако в русское название таких сказок закрадывается слишком большая однозначность,— как бы сказки «для проблем». Берешь ребенка «с проблемой», читаешь ему сказку, и... о чудо, да здравствует исцеление!
Английский же вариант звучит гораздо проще и мягче — «problem-solving», сконцентрированные на проблеме. Это говорит о том, что сказка скорее позволяет ребенку сосредоточиться на решении проблемы, показывает возможность, но не дает жестких рекомендаций. Ведь если нет двух одинаковых жизней,— значит и нет общих на всех способов приближения к счастью.
Безусловно, каждая из этих историй имеет определенную направленность. Такая история — это рассказ об определенных ситуациях, схожих с теми, в которые часто попадает ребенок. Также в ней описываются чувства, возникающие у ребенка, которые могут быть связаны с совершенно различными событиями жизни.
Что могут дать такие истории вашим детям?
Во-первых, они рождают у ребенка ощущение, что вы его понимаете, что вас интересуют его проблемы, что вы не «стоите в стороне», а готовы оказать посильную помощь. Реакция ребенка на эти истории может оказаться для него единственным способом, которым он «откроет» вам свою душу, расскажет о своих трудностях.
Во-вторых, в результате работы с «помогающими» историями у детей формируется «механизм самопомощи». Они усваивают такой подход к жизни: «ищи силы для разрешения конфликта в себе самом, ты их обязательно найдешь и наверняка победишь трудности». Таким образом, они начинают следовать основной идее наших историй: «в сложной ситуации необходимо искать ресурсы внутри самого себя, и это обязательно приведет к успеху».
В-третьих, истории представляют детям россыпи возможных вариантов выхода из сложнейших жизненных ситуаций. Они показывают детям, что выход есть всегда, надо только внимательно посмотреть, поискать — и окончание обязательно будет счастливым. В книге вы найдете истории, предназначенные для трех возрастов: дошкольного, младшего школьного и подросткового. Это деление во-многом условно. Для вас основным критерием должен служить интерес ребенка к сказке и его живая реакция, отклик на события, описываемые в ней. Если он присутствует — сказка «идет».
34. Лёбине А., «Королева-лебедь». Литовские народные сказки, 1964.
35. Милс Д., Кроули Р. Терапевтические метафоры для детей и внутреннего ребенка. М., 1996 ..->
Даниэль была прелестной восьмилетней девочкой, которую привела ко мне на прием ее мама. Жалоб было в избытке, в том числе на возбудимость и проблемы со сном. Вот уже несколько лет, как девочку с трудом удавалось уложить спать. Как только подходило время отправляться в кровать, ее охватывал страх. Она утверждала, что в спальне живут чудища. Мать использовала все разумные доводы, чтобы убедить девочку в том, что чудищ не бывает и нечего бояться. Но девочка продолжала верить в своих чудищ и отчаянно старалась убедить маму, что это правда.
Я заинтересовалась подробностями и попросила девочку рассказать, как выглядят чудища, не шумят ли они, не прикасаются ли к ней и т.д. Девочка оживилась и с волнением отвечала на мои вопросы, ведь они подтверждали мою веру в реальность ее мира. Мать озадаченно прислушивалась к нашей беседе. Улучив момент, она отозвала меня в сторону и высказала свое возмущение тем, что я потакаю выдумкам дочери и свожу на нет все ее многолетние старания избавить ребенка от этих фантазий. Прежде чем переделывать девочку на свой взрослый лад, объяснила я матери, надо сначала признать реальность ее мира, понять ее страхи, а тогда уже искать выход. Пусть сама представит себя восьмилетней девочкой, которую преследуют чудища, может, тогда извлечет для себя нечто важное и полезное из нашей беседы с дочерью. Тем временем у меня возникла метафора, которая помогла Даниэль увидеть чудищ совсем с иной точки зрения и подсказала, как справиться со своим страхом и проблемой в целом.
Когда я спросила девочку, слышала ли она когда-нибудь историю о чудищах и куличиках, она отрицательно качнула головой. "А Вы?" — спросила я мать. "Нет", — ответила та, пожав плечами.
Так вот, начала я свой рассказ, жили когда-то очень несчастные дети, потому что у них не было друзей. Чего они только ни придумывали, чтобы у них появились друзья, но никто на обращал на них внимания. И так им стало грустно и нехорошо на душе. И пришла им однажды в голову мысль, что надо как-то выделиться, чтобы их заметили другие дети и стали с ними дружить. Придумали они себе очень чудные, странные костюмы и вести себя стали тоже очень необычно. Вышли они в таком виде к другим детям, а те перепугались до смерти и решили, что перед ними чудища. Так и бродят теперь эти несчастные дети в костюмах чудищ и сами всех боятся. Я напомнила Даниэль сцену из известного детского фильма, где герой, мальчик Эллиот, встречает у себя во дворе непонятное существо Ити, и как они оба дрожат от страха. А потом Эллиот сделал Ити подарок и они подружились. "Помню, куличик!" — радостно откликнулась Даниэль. "Правильно, — подтвердила я. — А теперь, Даниэль, когда вернешься домой, сделай своим чудищам подарок, и они станут добрыми".
Тут девочка попросила разрешения выйти в туалет. Воспользовавшись ее отсутствием, мать с улыбкой заметила: "Знаете, я прямо видела все, что вы рассказывали. Глупо, конечно, но в этом было столько смысла. Я уж и позабыла, как, бывало, в детстве не могла оторваться от радиоприемника, когда передавали сказки. Чего только не навыдумаешь потом. Спасибо, что напомнили мне мое детство". Через неделю мать сообщила мне, что Даниэль сделала в подарок чудищам куличик и выложила его перед дверью стенного шкафа, где они "живут". За исключением данной ночи, всю неделю она спала спокойно.
В последующие три недели у Даниэль иногда бывали приступы страха перед сном, но мать каждый раз напоминала ей о куличике, Эллиоте и Ити. Задерживаясь у кровати девочки, чтобы рассказать ей что-нибудь и успокоить перед сном, мать, к восторгу дочки, стала прямо-таки отменной сказочницей.
36. Неелов Е.М. Волшебно-сказочные корни научной фантастики. – ЛГУ, 1986
37. Неелов Е.М. Натурфилософия русской волшебной сказки. Петрозаводск, 1989. ..->
С формальной точки зрения, «Царевна–лягушка» – типичная, если воспользоваться термином В.Я.Проппа, двухходовая сказка, в «Повести о Петре и Февронии» тоже легко обнаруживается наличие двух ходов (второй ход начинается с новой ситуации «недостачи» – козней бояр, обвиняющих Февронию). В своей монографии Р.П.Дмитриева констатирует несоответствие развития действия повести и схемы волшебной сказки, открытой В.Я.Проппом. Так получается потому, что в качестве главного героя она рассматривает чудесную супругу – Февронию. Стоит на амплуа главного героя пригласить Петра – и сразу же морфологическая формула волшебной сказки в тексте повести становится легко различимой.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru] Налицо не только общие формально–содержательные соответствия, но и частные переклички. Б.Н.Путилов замечает в своей последней монографии: «Чудо фольклорного творчества состоит в том, что в границах, казалось бы, безоговорочного господства стереотипов… оно порождает сюжеты и тексты, обладающие каждый самоценностью и неповторимостью»[3]. В «Повести о Петре и Февронии» можно усмотреть то, что относится именно к самоценности и неповторимости сюжета «Царевны–лягушки»: лягушечьей коже Василисы Премудрой соответствует короста, покрывшая князя, насмешкам братьев Ивана-царевича – нападки бояр, колебаниям Ивана при первой встрече с лягушкой (в некоторых вариантах он даже убегает) – колебания Петра (он нарушает обещание жениться), пассивность Ивана-царевича совпадает с пассивностью князя, княжеские загадки соответствуют трудным задачам царя, под низкой внешностью и Февронии, и лягушки скрывается высокая сущность, чудо, которое сотворила Царевна-лягушка на царском пиру, соотносится с чудесами Февронии, особенно со вторым, когда она оживила сухие малые срубленные деревца, зазеленевшие утром.
Существенно подчеркнуть, что совпадают не только внешние признаки, но и их художественная логика. Так, например, в «Царевне-лягушке» видимой кожей, маскирующей красоту, покрыта Василиса, а невидимой, но очень прочной кожей, так сказать, «здравого смысла», абсолютно противопоказанного обычному герою волшебной сказки, – Иван-царевич (отсюда и его колебания: «Как я стану жить с лягушей? Век жить – не реку перебрести…»). Так и в повести – видимая кожа–короста у князя Петра, а у Февронии – невидимая, но прочная кожа ее низкого социального статуса. В повести болезнь князя мотивируется начальными эпизодами змееборства, в сказке, на первый взгляд, мотивировки кожи, скрывающей царевну, нет, но, однако, анализ сюжета (скажем, в вариантах Афанасьева) выявляет наличие предыстории, происходящей как бы до начала действия (что вообще-то не типично для волшебных сказок и составляет своеобразие именно «Царевны-лягушки»). В некоторых поздних вариантах сюжета, как, например, в тексте, записанном на территории Карелии в 1938 году в деревне Сухой Наволок от П.Я.Никонова, «Царевна–лягушка» начинается именно с предыстории – с рассказа о том, почему царевна стала лягушкой (чародей Мухомор сватался к ней, получил отказ и за это превратил все царство в болото, а девушку в лягушку). Этот эпизод функционально (с точки зрения мотивировки) и косвенно – даже содержательно (неразделенная псевдолюбовь чудовища) совпадает с начальным эпизодом повести.
38. Набойкина Е.Л., Сказки и игры с «особым» ребенком. - СПб.: Речь, 2006. – 144 с.
39. Обухова Л.Ф. Детская психология: теории, факты, проблемы. М., 1995.
40. Обухов Я. Л. «Для чего нужны страшные сказки» Школа здоровья 97 № 3 с. 115-117
41. Пропп В.Я. Морфология волшебной сказки. – Москва, Изд-во Лабиринт, 1998. ..->
Зная, как распределяются ходы, мы можем разложить любую сказку на составные части. Вспомним, что основные составные части -- это функции действующих лиц. Далее мы имеем связующие элементы, имеем мотивировки. Особое место занимают формы появления действующих лиц (прилет змея, встреча с ягой). Наконец, мы имеем атрибутивные элементы или аксессуары, вроде избушки яги или ее глиняной ноги.
Эти пять разрядов элементов определяют собой уже не только конструкцию сказки, но и всю сказку в целом. Попробуем же разложить одну какую-нибудь сказку целиком, дословно. Для примера мы выберем очень маленькую одноходовую сказку, самую маленькую сказку нашего материала. Примерные анализы более сложных сказок выделены нами в приложение, так как они важны главным образом лишь для специалиста. Сказка эта -- "Гуси-лебеди" (113).
42. Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. – Москва, Изд-во Лабиринт, 1998. ..->
ЗВторое наблюдение: сказка перескакивает через момент движения. Движение никогда не обрисовано подробно, оно всегда упоминается только двумя-тремя словами. Первый этап пути от родного дома до лесной избушки выражается такими словами: «Ехал долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли». Эта формула содержит отказ от описания пути. Путь есть только в композиции, но его нет в фактуре. Второй этап пути – от лесной избушки в иное царство. Оно отделено огромным пространством, но это пространство берется мигом. Герой через него перелетает. Слетевшая с головы шапка уже оказывается за тысячи верст, когда он хочет за нее хватиться. Опять мы имеем, по существу, отказ от эпической разработки этого мотива. Отсюда видно, что пространство в сказке играет двойственную роль. С одной стороны, оно в сказке есть. Оно – совершенно необходимый композиционный элемент. С другой стороны, его как бы совсем нет. Все развитие идет по остановкам, и эти остановки разработаны очень детально.
Для нас нет никакого сомнения, что, например, Одиссея более позднее явление, чем сказка. Там путь и пространство разработаны эпически. Отсюда вывод, что статистические, остановочные элементы сказки древнее, чем ее пространственная композиция. Пространство вторглось во что-то, что существовало уже раньше. Основные элементы создались до появления пространственных представлений. Мы увидим это более детально ниже. Все элементы остановок существовали уже как обряд. Пространственные представления разделяют на далекие расстояния то, что в обряде было фазисами.
Куда же отправляется герой? Присмотревшись ближе, мы видим, что герои иногда не просто отправляется, а что он до отправки просит снабдить его чем-либо, и этот момент требует некоторого рассмотрения. Предметы, которыми снабжается герой, очень разнообразны: тут и сухари, и деньги, и корабль с пьяной командой, и палатка, и конь. Все эти вещи обычно оказываются ненужными и выпрашиваются только для отвода глаз. Изучение покажет, что, например, конь, взятый из отцовского дома, не годится и обменивается на другого. Но среди этих предметов есть один, на который стоит обратить особое внимание. Это – палица. Палица эта железная, она обычно требуется до отправки героя в путь: «Скуйте-ка мне, добрые молодцы, палицу в двадцать пудов» (Аф. 177). Что это за палица? Чтобы испытать ее, герой бросает ее в воздух (до трех раз). Из этого можно бы заключить, что это – дубина, оружие. Однако это не так. Во-первых, герой никогда не пользуется этой взятой из дома палицей как дубиной. Сказочник о ней в дальнейшем просто забывает. Во-вторых, из сличений видно, что герой берет с собой железную палицу вместе с железной просфорой и железными сапогами. «Иванушка сходил к кузнецу, сковал три костыля, испек три просвиры и пошел разыскивать Машеньку» (См. 35). Улетающий Финист говорит девушке: «Если вздумаешь искать меня, то ищи за тридевять земель, в тридесятом царстве. Прежде три пары башмаков железных истопчешь, три посоха чугунных изломаешь, три просвиры каменных изгложешь, чем найдешь меня» (Аф. 234). То же говорит жена-лягушка: «Ну, Иван-царевич, ищи меня в седьмом царстве, железные сапоги износи и три железных просвиры сгложи» (268).
Из соединения посох+хле6+сапоги легко выпадает одно или даже два звена. Часто мы имеем один только хлеб («Испеки ему хлеба три пуда». Ж. ст. 275), или одну только обувь («Вели ему тридевять пар сшить разных башмак». Сад. 60), или, наконец, один только посох. Хлеб часто рационализируется в сухари, подорожники и др., а посох – в палочку или палицу, которая переосмысляется в оружие, но никогда не играет роли оружия. Это легко установить по таким, например, случаям: «Обутки от песку протираются, шляпка от дождя пробивается, клюка под рукой утоняется» (Сев. 14). Здесь клюка не служит оружием, сохраняя исконную функцию. Или: «Коли хочет, пусть скует три шляпы медных, тогда и поди. Когда истычет копья и износит шляпы, тогды и меня найдет» (См. 130). Здесь посох превращается в копье, но в копье, которым упираются при ходьбе, а не пользуются в виде оружия. Интересно установить, что этот тройной элемент лучше всего сохранился в женских сказках (Финист и др.). Это потому, что образ женщины не связывается с оружием, и здесь посох стабильно сохранен в своем первоначальном виде.
Можно установить, что обувь, посох и хлеб были те предметы, которыми некогда снабжали умерших для странствий по пути в иной мир. Железными они стали позже, символизируя долготу пути.
Харузин говорит: «В зависимости от представления о пути в загробный мир... находятся и предметы, опускаемые в могилу или сожигаемые с умершим. Вполне естественно, что если мертвецу придется переплывать водное пространство для достижения мира теней, ему положат в могилу ладью. Если ему предстоит далекий путь пешком, ему наденут более крепкую обувь» (Харузин 1905, 260). Это представление имеется уже у индейцев Сев. Америки. В сказании, записанном Боасом, герой хочет найти свою умершую жену. «Он попросил у своего отца пять медвежьих шкур и вырезал себе из них сто пар башмаков» (Boas 1895, 41). Итак, чтобы отправиться в царство мертвых, надо иметь крепкую обувь. В Калифорнии индейцев непременно хоронили в мокасинах (Negelein 1901в, 151). «Туземцы Калифорнии дают своим покойникам обувь, потому что путь к местам вечной охоты далек и труден» (Харузин 1905, 260). В Бенгалии мертвецов «снабжают так, как будто бы им предстоит долгий путь» (Negelein 1901в, 151). У египтян умершему дают крепкий посох и сандалии (Reitzenstein 1905, 178). Глава 125-я «Книги мертвых» в одном из вариантов озаглавлена так: «Эта глава должна быть сказана (умершим) после того, как он был очищен и мыт, и когда он одет в одежду и обут в белые кожаные сандалии...» В иератическом папирусе об Астарте говорится (Астарта находится в преисподней): «Куда ты идешь, дочь Птаха, богиня яростная и страшная? Разве не износились сандалии, которые на твоих ногах? Разве не разорвались одеяния, которые на тебе, при твоем уходе и приходе, которые ты совершила по небу и земле?» (Струве 51). Эти реальные, хотя и прочные сандалии постепенно сменяются символическими. В погребениях древней Греции находили глиняную обувь, иногда – две пары обуви (Samter 206). Это представление живет дальше и в средние века и доживает до современности. В алеманских могилах найдены свечи, плоды, посохи и обувь (Negelein 1901, II, 151). В некоторых местах Лотарингии на покойника натягивают сапоги и дают ему в руки палку для предстоящего путешествия в загробный мир (Штернберг 1936, 330). В Скандинавии "мертвому клали особый вид обуви при погребении; при помощи ее покойник мог свободно проходить по каменистой и покрытой колючими растениями тропе, ведущей в загробный мир> (Харузин 1905, 260).
«В том случае, когда путь идет туда по суше, является забота облегчить его прохождение умершему обуванием его в сапоги, положением с ним палки и пр.», – говорит Анучин (Анучин 179).
Этих материалов достаточно, чтобы установить, что сто пар башмаков, две пары, глиняная обувь, особая обувь, фигурирующие в наших материалах, равно как и особый посох, в сказке превратились в железную обувь и железный костыль, а при непонимании значения этого мотива посох превращается в палицу-оружие.
Данные материалы (их особенно много собрано у Замтера) позволяют утверждать, что железная обувь есть признак отправления героя в иной мир.
Другой вопрос, могущий возникнуть в этой связи, это вопрос о характере героя. Кто он – живой ли, отправляющийся в царство мертвых, или он – мертвец, отражающий представление о странствованиях души? В первом случае героя можно было сопоставить с шаманом, отправляющимся вслед за душой умершего или больного. Когда герой изгоняет злого духа, вселившегося в царевну, он действует в точности, как шаман. В этом случае композиция была бы ясна: царевна унесена змеем, царь призывает могучего шамана, волшебника, мага, предка, и он отправляется вслед за ней. Однако хотя в этом утверждении есть доля истины, дальнейшее рассмотрение покажет, что оно слишком упрощено и что здесь имеются еще другие, более сложные представления.
Таким образом, разрешение одного вопроса влечет за собой появление других вопросов. Их разрешения мы ждем от рассмотрения следующих, серединных моментов сказки. Прежде всего мы должны узнать, куда герой попадает на своем пути.
43. Пезешкян Н. Торговец и попугай. М., 1992. ..->
Глашатай солнца
На птичьем дворе произошло событие: петух тяжело заболел. И думать было нечего о том, что он сможет на другой день кукарекать. Все куры всполошились, они боялись, что солнце не взойдет, если их господин и повелитель не вызовет его своим пением. Ведь куры были уверены, что солнце всходит только потому, что поет петух. Наступившее утро излечило их от этого суеверия. Петух был по-прежнему болен, он охрип и не мог кукарекать, однако солнце сияло; ничто не могло повлиять на движение светила.
44. Практика сказкотерапии. Сборник сказок, игр и терапевтических программ./ Под редакцией Н.А.Сакович Изд. «Речь» Санкт-Петербург 2005 г. – 224 с. ..->
Глашатай солнца
Ребята, я принесла вам «волшебный мешочек», в котором спрятаны предметы. Давайте отгадаем, что в нем. (Ведущий дает каждому ребенку «волшебный мешочек», в котором спрятан какой-нибудь «волшебный» предмет (волшебная палочка, зеркальце и т. д.). Дети сначала пытаются узнать предмет на ощупь, а потом вынимают его и рассматривают.) Как вы думаете, где можно встретить эти предметы? Вы догадались. Сказочный мир такой таинственный и неповторимый! Все в нем становится волшебным. И сегодня мы отправимся с вами в сказочную, волшебную страну.
45. Ранк О. Миф о рождении героя. (Психологическая интерпретация мифологии). М.:Рефл-бук; К.: «Ваклер», 1997. ..->
Когда мы начинаем подставлять вышеупомянутые моменты в нашу схему, то видим, что вполне оправданно сравниваем эго ребенка с героем мифа, принимая во внимание, что мифы о героях и семейные романы обнаруживают одну и ту же тенденцию: повсюду в мифах прослеживается стремление избавиться от родителей, и такое же желание присутствует в фантазиях ребенка, когда он пытается установить свою независимость. В этом отношении эго ребенка ведет себя так же, как герой мифа, и в действительности героя следует рассматривать как коллективное эго, вооруженное всем необходимым мастерством.
46. Психолог в детском саду. №2, 2006. – Леонтьева И.Г. Программа цикла занятий по сказкотерапии для детей с особенностями развития.
47. Родари Д. Грамматика фантазии. М., 1978. ..->
"ПEPEВИРАНИE" СКАЗКИ
- Жила-была девочка, которую звали Желтая Шапочка...
- Не Желтая, а Красная!
- Ах да, Красная. Так вот, позвал ее папа и...
- Да нет же, не папа, а мама.
- Правильно. Позвала ее мама и говорит сходи-ка к тете Розине и отнеси ей...
- К бабушке она ей велела сходить, а не к тете...
И так далее.
Такова схема старой игры в "перевирание" сказок; ее можно затеять в любой семье, в любую минуту. Я тоже к ней прибегал много лет назад в своих "Сказках по телефону".
Игра эта серьезнее, чем может показаться на первый взгляд. Необходимо лишь выбрать для нее нужный момент. Дети в отношении сказок довольно долго остаются консерваторами. Им хочется, чтобы сказка рассказывалась теми же словами, что и в первый раз, им приятно эти слова узнавать, усваивать в первоначальной последовательности, снова испытывать волнение, как при первой встрече с ними, в том же порядке: удивление, страх, вознаграждение.
Детям необходимы порядок и успокоение, мир не должен слишком часто сходить с рельсов, на которые ребенок с таким трудом его водружает.
Поэтому вполне возможно, что поначалу игра в "перевирание" сказок будет раздражать, будоражить. К появлению волка малыш подготовлен, появление же незнакомого персонажа настораживает: неизвестно, кто он, друг или недруг.
Но наступает момент, когда Красной Шапочке больше нечего ему сказать: ребенок может с ней и расстаться. Как со старой игрушкой, от долгого употребления пришедшей в негодность. Вот тогда он соглашается, чтобы сказка превратилась в пародию, - отчасти потому, что пародия как бы санкционирует расставание, но еще и потому, что новый угол зрения возобновляет интерес к самой сказке.
Переставленная на другие рельсы, знакомая сказка заставляет ребенка переживать ее заново. Дети играют теперь не столько с Красной Шапочкой, сколько сами с собой; бесстрашно позволяют себе вольности, рискуют брать на себя ответственность за все то, что может случиться. Тут взрослому надо быть готовым к здоровому избытку детской агрессивности, ко всякого рода нелепицам.
В некоторых случаях эта игра будет оказывать оздоровительное воздействие. Она поможет ребенку избавиться от иных навязчивых идей: научит не бояться волка, представит в менее гнусном свете лешего и в смешном виде ведьму, установит более четкую грань между миром подлинным, где известные вольности недопустимы, и миром вымысла. Это рано или поздно должно произойти: конечно, не раньше, чем волк, леший и ведьма выполнят свою традиционную миссию, но, разумеется, и не слишком поздно.
Второй серьезный аспект игры состоит в том, что участник ее должен интуитивно произвести самый настоящий анализ сказки. Альтернатива или пародия могут иметь место лишь в определенных пунктах, а именно в тех, которые являются характерными для данной сказки, определяют ее структуру, а не в ходе плавного развития повествования от одного смыслового узла к другому. Операции декомпозиционные и композиционные происходят в этой игре одновременно. Вот почему такое вмешательство можно назвать оперативным, а не абстрактно-логическим. В результате вымысел получается "точечный" и лишь изредка приводит к новому синтезу с иной логикой; это, скорее, блуждание среди сказочных тем без определенной цели, подобно тому как ребенок, вместо того чтобы рисовать, просто выводит каракули. Но ведь мы уже уяснили себе, какое это полезное занятие - выводить каракули.
48. Сакович Н.А. Диалоги на Аидовом пороге. Сказкотерапия в профилактике и коррекции суицидального поведения подростков. М.: Генезис, 2012 г. – 288 c. ..->
В настоящее время перед педагогами-психологами стоит задача профилактики суицидального риска и кризисной помощи детям и подросткам. Одним из эффективных инструментов психологической и психотерапевтической помощи в случае суицидального риска является сказкотерапия. Издание содержит необходимую для специалистов теоретическую информацию (ключевые суицидологические понятия, антисуицидальные факторы). Автор приводит приемы раннего выявления и распознавания степени риска, в том числе с помощью анализа детских и подростковых текстов. В книге также представлены основы психологической поддержки и кризисного вмешательства; сказкотерапевтические методы работы с подростками-суицидентами и их окружением, каталог сказок и притч, работающих на укрепление антисуицидальных барьеров.
49. Сакович Н.А. Игры в тигры. Сборник игр для работы с агрессивными детьми и подростками. М.: Генезис, 2007 г. ..->
Издание представляет собой сборник психологических игр, разработанных автором для работы с подростками, имеющими эмоционально-поведенческие расстройства. Кроме этого, сборник содержит диагностический минимум, необходимый психологу для анализа эффективности работы. Авторские игры имеют подробное описание. В основу их положен актуальный для современных подростков материал. Каждая из предложенных игр может стать самостоятельным занятием или включаться в тренинговые программы. Книга адресована психологам, социальным педагогам, воспитателям, классным руководителям и родителям
50. Сакович Н.А. В поисках силы. Настольный сказконавигатор для работы с подростками. М.: Генезис, 2012 г. ..->
Первая часть книги поможет лучше понять подростков, их особенности и специфику сказконавигации. Вторая часть посвящена источникам мудрости, то есть сказкам, притчам, историям — анализу и рекомендациям по их использованию. Третья часть книги — авторские «сказочные психотехнологии», игры, упражнения, большие психологические игры, которые можно включать в групповые занятия с подростками. Книга будет полезна психологам, психотерапевтам, ведущим тренингов, педагогам.
51. Соколов Д.Ю. Сказки и сказкотерапия. – М,: ЭКСМО-Пресс, 2001. – 304. ..->
Вы представляете себе, как передаются гены? (Судя по тому, как часто у меня в кабинете родители говорят: «Это у него наследственное», разбираются в этом все). Давайте объединим эти знания и наметки. К примеру, в такую таблицу:
Гены – Основное количество образовалось очень давно – даже в рамках палеонтологического времени.
Сказки – Время появления основных сюжетов неустановимо. В масштабах человеческой культуры – очень давно.
….
Гены – Максимально приспособлены для того, чтобы передаваться от одной особи к другой. Для того, чтобы успешно передаваться, не обязательно должны нести организму пользу – достаточно не причинять в данных условиях вреда.
Сказки – Являются, возможно, самой устойчивой формой передачи информации в культуре. Подавляющая часть их ровесников – мифов, законов, даже моральных принципов и технических приспособлений – сегодня в первоначальном виде живут в лучшем случае в специально изучающих их науках, но не в живой культуре. Совершенно никому не обязаны приносить никакой пользы; прыгают из мозга в мозг – и все.

Красиво, правда?
52. Соколов Д.Ю. Лоскутное одеяло, или Психотерапия в стиле дзен. М.: Эксмо, 2002. ..->
И—6. БЫЛ ТАКОЙ ДОМ МАСОК. В нем работал миллион людей. Входя туда, каждый должен был надеть маску, а выходя, оставлял ее на вешалке. Однажды ночью Дом качнуло землетрясением, маски попадали и перемешались. Но у многих маска давно отпечаталась на лице. Эти наутро легко отыскали свои маски и пошли работать. А остальные обрадовались и разбежались.
53. Стишенок И.В. «Сказка в тренинге» - коррекция, развитие, личностный рост. Изд. «Речь» Санкт-Петербург 2005 г. ..->
Желуди
Эта сказка о разных жизненных путях и стилях отношения к жизни. Рекомендуется использовать для работы с детьми среднего и старшего школьного возраста, а также взрослыми.
Сказка помогает раскрыть личностный потенциал и способствует самореализации. Также она иллюстрирует задачи работы психолога и членов педагогического коллектива: разглядеть способности каждого, помочь выйти на новый уровень жизненного пути для достижения самореализации.

Сазку можно использовать в качестве притчи-нравоучения, а также провести ее анализ, рассказывание, рисование, проигрывание значимых ситуаций в ролях, в песочнице, с помощью кукол и переписывание, ответив на вопрос: как могла бы измениться судьба Желтого Бочка, если бы он захотел учиться?
В конце обсуждения сказки важно подчеркнуть, что у каждого в жизни есть выбор, и каждый сам принимает решение, как ему поступать в том или ином случае.
54. Стешенок И.В. «Тренинг уверенность в себе: развитие и реализация новых возможностей» СПб.: Речь, 2006г ..->
Как осуществить мечту? Как раскрыть свои возможности и реализовать их? Как научиться общаться и понимать друг друга? В этом вам поможет сказкотерапия. Благодаря сказкам и играм, предложенным в данной книге, вы сможете найти ответы на эти и многие другие вопросы. В книге представлены психокоррекционные сказки и психологические игры, методические рекомендации по сказкотерапии, предложены удобные схемы работы с каждой сказкой, подробно описаны две программы сказкотерапевтических тренингов.
55. Тренинг по сказкотерапии. (под ред. Зинкевич-Евстигнеевой Т.Д.) СПб.: Речь, 2000. – 254 с. ..->
C третьего занятия мы начинаем цикл «Знакомство со слугами-чувствами». Нам важно донести до своих воспитанников, что чувства являются именно СЛУГАМИ короля, который символизирует наше Я. Алгоритм знакомства со слугой-чувством может быть следующим: …
56. Трубецкой Е. «Иное царство» и его искатели в русской народной сказке. Литературная учеба, №2, 1987. ..->
Неудивительно, что рядом с богатырем, героем сказки, является существо совершенно лишенное всякого человеческого ума— дурак. Именно в его человеческом безумии познается сила высшей мудрости. Поэтому дурак оказывается сказочным героем по преимуществу, предпочтительно перед богатырем. Иногда, впрочем, стушевывается грань между этими двумя типами: черты богатыря и дурака сочетаются в одном лице. И слияние это совершенно естественно. Перед лицом высшей чудесной мудрости оба оказываются одинаково неумными и беспомощными.
Фигура дурака, который с видимым безрассудством сочетает в себе образ вещего, составляет один из интереснейших парадоксов сказки, притом не одной русской сказки, ибо образ вещего безумца или глупца пользуется всемирным распространением: «священное безумие» известно еще в классической древности. Тайна этого парадокса у всех народов одна и та же: она коренится в противоположности между подлинною, т. е. магическою мудростью и житейским здравым смыслом: первая представляет собою полное ниспро-вержение и посрамление последнего. Образ «дурака» как бы вызов здравому смыслу. Поэтому, в зависимости от того, как оценивается здравый смысл, и отношение к дураку не может быть одинаковым. В сказке вообще и в частности в русской сказке мы находим две диаметрально противоположные его оценки. Есть вульгарные, рассудочные рассказы и анекдоты о дураке, без примеси чего-либо волшебного: в них дурак играет роль шута и служит всеобщим посмешищем. Это жалкое существо, всех раздражающее неле-пыми поступками, всеми битое и потому вечно плачущее (89). Но как только сказка вступает в соприкосновение с чудесным, отношение к дураку в корне меняется: дурак окружается почетом и посрамляет насмешников. Народная мудрость чует, что «иная простота бывает не без хитрости» (90), и сказка дает об умственных способностях дурака характерный отзыв: «Ванюша не хитёр, не мудёр, а куда смысловат» (91).
57. Теория метафоры. Прогресс. М., 1990.
58. Толкиен Дж. Р. Р. Дерево и лист. О волшебных историях. М.: Прогресс и «Гнозис», 1991
59. Франц, М.-Л. фон. Кошка: сказка об освобождении фемининности. М.: Класс, 2007 – 144 с. ..->
В общем сказочном контексте, если речь идет о человеческом создании, это значит, что проблема не слишком удалена от сознания. Если герой или героиня превратились в людей, это значит, что проблема близка к осознанию. Если ваша Тень принимает облик пантеры, это значит, что она слишком далека от осознания. Но если ваша Тень появляется в облике господина Х или госпожи Н, то вы должны быть совершенно уверены в том, что знаете значение этого образа.
60. Франц, М.-Л. фон. Психология сказки. Толкование волшебных сказок. СПб.: Б.С.К., 1998. ..->
Это Людвиг Лейстнер (Ludwig Laistner), написавший книгу «Загадка сфинкса» (Das Rdtsel der Sphinx, Berlin, 1889). Его гипотеза состояла в том, что основные сказочные и фольклорные мотивы возникают из снов. При этом наиболее пристальное внимание автор уделял ночным кошмарам. Лейстнер пытался показать взаимосвязь между повторяющимися символическими снами и фольклорными мотивами, собрав для доказательства своей точки зрения очень интересный материал. В то же время этнолог Карл фон дер Штейнен (Karl von der Steinen) в заключительной части своей книги «Путешествие в Центральную Бразилию» (Voyage to Central Brazil), не связанной напрямую с проблемами фольклора, пытался объяснить, почему большая часть магических и сверхъестественных представлений первобытных людей, которые он изучал, происходит из сновидений. По мнению автора, это связано, видимо, с тем, что типичной особенностью первобытного поведения является то, что сновидение рассматривается как реальный, существующий в действительности опыт, как имеющее отношение к внешней реальности переживание. Например, увидев себя во сне на небесах разговаривающим с орлом, первобытный человек на следующее утро имел все основания рассказать об этом как о реальном событии, не ссылаясь на то, что это было во сне.
61. Фрейд З. Толкование сновидений. С-Пб: Азбука-классика, 2007 – 512 с.
62. Фрейд З. «Я» и «Оно»: Сборник \ Пер. с нем. - С-Пб: Азбука-классика, 2007 – 288с.
63. Фрейд З. Психопатология обыденной жизни. С-Пб: Азбука-классика, 2012 – 224 с.
64. Фромм Э. Забытый язык. Введение в науку понимания снов, сказок. В сб.: Душа человека. – М.: ООО «Изд-во АСТ-ЛТД», 1998.
65. Фесюкова Л. Б. «Воспитание сказкой» Act M, 2000
66. Холл, Джеймс Альберт. Юнгианское толкование сновидений. С-Пб: Азбука-классика. 2008 – 224 с. ..->
Современная психотерапия использует не только толкование сновидения, но и многие имагинальные (образные) техники или приемы. Последние представляют собой разыгрывания, сконструированные для утилизации человеческого воображения: повышения активности правого полушария, смягчения несоответствующих установок, предположений и идентификаций, лежащих в оснрове невротичческих переживаний. Разыгрывание отличается от отреагирования (бессознательного переживания бессознательного конфликта).
И толкование сновидений, и имагинальные техники призваны влиять на паттерны комплексов в сознании, как это делают эмоциональные переживания в повседневной жизни и в психотерапии.
67. О. Хухлаева, О. Хухлаев. Терапевтические сказки в коррекционной работе с детьми. М: Форум. 2012 г., 152 стр.
68. Черняева С.А. Психотерапевтические сказки и игры. – СПб.: Речь, 2002. – 168 с.
69. Шорохова О.А., Играем в сказку: Сказкотерапия и занятия по развитию связной речи дошкольников. – М.: ТЦ Сфера, 2007. – 208 с.
69. Шорохова О.А., Играем в сказку: Сказкотерапия и занятия по развитию связной речи дошкольников. – М.: ТЦ Сфера, 2007. – 208 с.
70. Эльконин Б.Д., Эльконина Л. Знаковое опосредование, волшебная сказка и субъективность действий / Вестник МГУ, серия 14. Психология. 1993
71. Юнг К.-Г. Феноменология духа в сказке. М., 1996
72. Юнг К.-Г. Архетип и символ. ..->
По этой причине я всегда повторял ученикам: "Выучите все, что можно, о символизме, но забудьте все, когда интерпретируете сон".